НАТАЛЬЯ
Зубной вербатим
Берегите свои зубы, уважаемые зрители! Они не восстанавливаемы и конечны. С зубами жить лучше, чем без них. Спасибо за внимание!
Честно, не был на исповеди никогда. Мама водила в детстве в церковь, но чтобы исповедоваться – не было такого. Неловко как-то. Не знаю. Мне… знакомая советовала с грехов начать. Короче, в чём каюсь рассказать. Но там столько накопилось, понимаете, а мне бы совет конкретный.
Точно. Я не представился. Могу начать с того, кто я вообще, если вам это интересно. Меня зовут Александр Сергеевич. Не Пушкин, к сожалению. А может и к счастью. Никогда не увлекался. Сейчас работаю маркетологом. Занимаюсь рекламой средних и малых бизнесов. Распорядок дня у меня такой: завтрак, зал, обед, работа, зал, прогулка, литургия. Работаю в среднем два часа в день. Зарабатываю в месяц тыщ двести. Но скучно. Не нравится работа. Понимаете? Уже четвёртый год этим занимаюсь. Что может нравиться? Приходится оставаться. Зарабатывать же надо. Скучаю по… Да неважно. Третий год один в однокомнатной квартире живу. Невесело. Знакомые кошку советовали завести. Если бы она жила хотя бы годик, то можно было бы, а так… Сколько кошка живёт? Двенадцать лет? Пятнадцать, вроде. Тем более, пятнадцать лет! А если она мне надоест за пятнадцать лет? Не выкину же я её на улицу. Придётся с ней жить потом.
Периодически случается, что я влюбляюсь в кого-то, но непонятно – любовь это или болезнь. Влюбляться – такое дело… Самые долгие отношения длились, по-моему, три года. Когда мне было семнадцать-восемнадцать лет. Звали её… Наталья. Дело вот, в чём…
Я родился в деревне в Псковской области. После девятого класса – колледж. Потом служба в Ленинградской области. Начал курить с двенадцати лет. Пил активно уже в четырнадцать. Вещества позже попробовал. Из-за друзей пробовал, конечно. С друзьями часто хулиганили в детстве. Как-то раз мы бежали от полиции. Крали огромные фонарики шахтёрские. Продать хотели. По снегу бежали. Я упал. И фонарик, который висел у меня на шее, падает на грудь. Бам! Очнулся уже в больнице. Синяк был. И шрам остался. В основном воровали железо. Тратили да на ересь всякую… Что подросткам надо? Пивко, всякое такое, сигаретки… Стыдно как будто бы не было. Мама когда шрам на груди увидела, сказала: «Всё, Сашенька, не будет тебе везти в любви больше». А мне четырнадцать было. Я мимо ушей – фью! Забыл. У мамы тогда зубы последние выпали. Поэтому навсегда запомнил, как она мне в этот вечер улыбалась. Может, это она меня сглазила? Но я шучу уже. А может и нет. Кто знает?
В любовных делах правда не везло.
В лет семнадцать впервые влюбился, в девушку с соседней улицы. Наталья… Имя такое ещё… Наталья. После неё заметил, что, каждый раз, когда я влюбляюсь, я не могу уже себя контролировать. Целиком отдаюсь человеку. Девушка для меня – это весь мир. Начинаю зависеть от человека, и всё завязано на нём. И если сначала с ним хорошо и без него плохо, то скоро, через пару недель, тебе и без него, и с ним становится плохо. Ревную постоянно. И когда тебе настолько плохо, курить начинаешь – самое безобидное. Перестаёшь за собой следить. Срывы начинаются. Не понимаешь, что вокруг происходит. Руки сами тянутся… Берут. А ты что с этим сделаешь? И вот примерно в это время все мои приключения с веществами начались.
Не помню, как подсел. Помню, как бросил. Нос сломали один раз. На улице. Учился я в городе Великие Луки тогда, получается. На выходные приезжал к двоюродному брату, там, получается, всё было. Он уехал в Питер, и там начал барыжить. Он, когда гулял, иногда искал закладки. И шёл, руку засовывал-засовывал под подоконники. И находил много марок. Марки – это кислота, ЛСДшки. Я к нему в гости приехал. Говорит: на, держи, у меня их много, продавай, если хочешь. Я взял, начал продавать. Брал мимо кассы периодически. Месяца два попродавал, наверно. Приехали покупать люди, которых я не знаю. Через знакомых. Приехали. Забили. И уехали. Нос сломали. Зуб выбили. Оказывается, это родственники пацана были, которому я подкинул пару недель назад. Приехали типа на встречу, и забили. Но марки не забрали. И я от обиды, думаю, надо взять мимо кассы, что б не пропадало. А там прям… достаточно было. Достаточно, чтобы мне плохо стало.
И вот я употребил. И ночью уехал к себе в город в общежитие. Приехал. Зашёл. Присел на кровать. Сижу. И чувствую. В сердце дискомфорт какой-то. И ещё постоянно была эта… Как будто не хватает кислорода. Отдышка. Вначале зевал часто. Не понимал, что это такое. Думал, посплю, завтра разберусь. И вот ночью боль усилилась. Сердце сжималось так неприятно. Вызвал скорую. Посмотрели. Говорят, гипоксия. Я говорю: Что такое? Говорят: Не хватает кислорода сердцу.
Отвезли в больничку. Когда врач вынул из меня вот эту маску, из которой кислород подаётся, он так посмотрел на меня, и сказал: Вам сейчас плохо, потому что сердцу не хватает кислорода, а теперь представьте, что будет, если кислород исчезнет вообще. Понял серьёзность. Выпустили из больнички. Выписали таблетки всякие. Попил. Походил денёк на эту штуку, когда вешают тебе аппарат и считывают, как сердце бьётся.
Наталье рассказал об этом. Плохо к этому отнеслась. Мы тогда одиннадцать месяцев не виделись. Общались по телефону. Звонили. «Привет». «Привет». «Как дела?» И так далее. А мы должны были через месяц встретиться дома. Одиннадцать месяцев не виделись. Когда узнала, что я сорвался, не дождалась. Ушла. Сказала, чтобы больше не приезжал.
И что-то во мне в этот момент… Щёлкнуло. Страшно стало. Нет. Одиноко.
Потом к родному отцу в Москву переехал. Думал, начну жить по-другому. Пил таблетки, ходил в зал. Влюбился в девушку одну. У меня до сих пор фотографии остались. Я не удаляю. Я любил так сильно. И постоянно был чем-то недоволен. То она вернётся поздно, то она в квартире не уберётся. А я всё для неё делал – и мелочи, и подарки какие-то. Всего себя человеку отдавал, а взамен… Когда рассказывал, что большую семью хочу, они тоже глаза такие делали… круглые, в общем. И руки потом сами тянулись. И я срывался.
Несколько раз такое было. Срывался каждый раз, когда влюблялся в кого-то. Поэтому страшно стало в какой-то момент вообще к женщинам подходить. Не дай Бог. Просто, когда я влюбляюсь в девушек, мне слишком плохо, короче, от этого. Слишком от этого плохо. Влюбившись, я могу начать курить. В прошлый раз я похудел на десять килограммов. Набрал сначала, потом резко скинул из-за любви. Я будто теряю свою опору. И я с ума схожу, грубо говоря. В этом плане, мне кажется, надо приходить к Богу чтобы… Короче, мне кажется, вот это мне поможет. Со всеми женщинами так было.
Два года назад от отца съехал в однокомнатную квартиру. Год назад отчим на СВО ушёл. Полгода назад пришла похоронка. На деньги с компенсации мать купила себе квартиру в городе. Пили с отчимом на двоих много. Как отчим на войну ушёл, пить будто бы больше начала. Когда погиб, вообще перестала пить. Все вещи из частного дома надо было перевозить. Я приехал помогать. Вернулся на родину. В деревне даже лучше себя чувствовал.
И там я впервые за… сколько лет? Да много лет. Встретился с Натальей. У неё номер поменялся. У меня тоже. Обменялись.
Ночью лежу на матрасе. В квартире же разобрали всю мебель. Пустые комнаты. Звоню. Не знаю, зачем я это делаю. Просто захотелось. Пригласила в гости. И почему-то я ответил «да». «Алло». И я ей «алло». И опять дискомфорт в сердце. Поговорили. Договорились встретиться.
На следующий день уже стоял на пороге её дома, по-моему. Наталья такая… большая. А как ещё может выглядеть женщина с тремя детьми? Только я полноту эту только под домашним халатом заметил. До этого почему-то не обращал внимания.
Сели на диван. О прошлом говорили. Живут с мужем. У неё, оказывается, уже третий ребёнок, муж есть… Когда домой зашёл, дома его не застал.
Рассказал, мол, сейчас живу в Москве и понимаю, что вообще не хочу в ней оставаться. Может, из-за того, что я в деревне рос. Домик свой хочется, семью большую. Друзей в Москве тоже нет. Получается: дом – зал – работа – дом. И всё. И какое счастье из этого? Скучно. Четвёртый год так. И ничего не происходит. После переезда в Москву – всё. Долгих отношений не было. Наверно, месяца два – максимум. Семью большую хочу. Не получается.
Рассказал. Вообще без какого-то подтекста. А она так по-доброму посмотрела на меня. Не знаю. Будто я что-то хорошее сделал. У меня в сердце укололо. За грудь схватился. Наталья предложила в церковь сходить. Ни разу там не был. Нет, был. Но когда меня крестили, когда мать там водила. Но во взрослом возрасте не был никогда. По-моему, я уже об этом рассказывал.
Наркоманам же обычно помогает вера в Бога. Мне помогло желание жить в тот момент, когда я держал её за руку и мы входили в церковь. Шёл ей этот платок. Или что это на ней было? В красный горошек.
С Натальей общаемся до сих пор. Периодически. Трое детей… Я не хотел бы девушку с тремя детьми. От другого мужика, в смысле. Чужих детей не бывает, конечно, но свои всегда лучше. Муж, вроде, нормальный. В итоге познакомились. Недолюбливает меня. Это сразу видно.
Жил у них пару дней. Ссорятся по ночам постоянно. Бытово ссорятся, не из-за больших поводов каких-то… Если ссорятся, то здесь один повод – это я. Хотя уже прошло шесть лет, считай. Периодически захожу к ним, но не знаю даже, на что надеюсь. Как будто, когда ты не влюблён и время проходит, тебе кажется, что новой искры уже не будет. Есть надежда на то, что, если ты снова влюбишься, всё будет адекватно, но… Как это решить, я не знаю.
Когда в Москву вернулся, сорвался. Сигареты купил. Пачку открыл, и выбросил. А потом мне звонят друзья из деревни. Те самые, с которыми я когда-то шахтёрские фонари крал. Говорят, давай встретимся. Я согласился. Почему-то. Через неделю увиделись. Сказал, начал бросать все вредные привычки. А они начали говорить, что «правильным стал», такие наезды начались, короче… Предложили магазин с водкой ограбить. Поспорили. Покричали. Дело чуть до драки не дошло. Они так своё и продолжали, а я ушёл в другую сторону. В конечном итоге после моего ухода на следующий день они магазин ограбили. То, сё, третье, пятое, десятое… Понеслась у них интересная жизнь. Один в тюрьме оказался, а второй… всё уже, плохо себя чувствует. Цирроз печени, по-моему.
Появилось желание в церковь ходить. Регулярно. Чтобы не пропускать. Как с залом.
Позвонил Наталье. Говорю, вот, желание появилось. Она говорит, приезжай к нам на пасху.
Хочется быть как-то поближе к этому. Мне просто кажется, что мне не хватает внутренней опоры чуть-чуть. Молиться жизнь пока не заставила, но библию уже прочитал. Мне свою книжку с молитвами Наталья одолжила. Помятая жизнью такая. Как и она сама, по-моему. Молитву мне показала. Говорит, читай, когда в следующий раз влюбишься. А кто я такой, чтобы спорить?
О Премилостивая Ма́ти Сладчайшаго Господа нашего Иисуса Христа! Нынешнее наше услыши моление и изба́ви нас от всех недугов душевных и телесных, наипа́че же; освободи стра́ждущих недугом рабов Твоих, да не во зле погибнут, но да спасе́нныя Тобою при́сно вопию́т Богу: Аллилуиа.
И вот мне двадцать восемь лет.
Дискомфорт в сердце закончился, а с Натальей до сих пор созваниваемся.
В последний раз выходим из церкви. Она снова в платочке своём в красный горошек. Говорит: Люблю. Я промолчал. А что говорить?
Я, вот, недавно дал матери на зубы триста тыщ. С зубами у всех проблемы в семье. У матери – точно. У меня они просто кривые и выбитые, а у неё просто нет. Вообще не было зубов. Рано пропали. У меня, вот, только одного зуба нет – это не проблема, считай. В Москве сам на брекеты заработал, кстати. До них вообще всё в сторону стояло. Пломба – вот здесь – со времён СССР, большая такая, жёлтенькая. Этот зуб я потерял как раз, когда меня избивали эти родственники, которые за мальчика мстить пошли. Зрение сделал себе ещё. За сто тыщ. Есть желание быть лучше…
Сказал это Наталье. Она всё «люблю» да «люблю». А я говорю: У меня в роду у всех зубы кривые и собраны в кучку. Куда тебе такого мужа? За своего держись. У него все зубы ровные, а пьёт по-чёрному, ему даже брекеты ставить не надо. Посмеялись вместе. И забыли. А я до сих пор думаю, что надо держаться. В любой момент снова жду этого дискомфорта в груди…
Бывает, лежу ночью… жду. Прям жду, когда отдышка начнётся. И не начинается.
Главное – не проебаться. Аллилуиа.
