Made on
Tilda
“НЕ НОЙ ВЕРЬ”
Автофикциональная пьеса о ветхозаветном грехе
Шушанна Аппельфельд
noli2me2tangere@gmail.com
“Когда вы сделали его телом без органов, тогда вы избавили его от всех его автоматических реакций и вернули его к настоящей свободе”.
Антонен Арто, «Покончить с Божьим судом»
Действующие лица:
1
Свет бьет в лицо зашкаливающими двадцатью тысячами люменами огромной лампы в операционной. Женя лежит на холодном металлическом столе, покрытом одноразовой клеенкой: она без сознания или крепко спит? От яркого света Женя просыпается.
В помещение входит Хирург. Он хромает и напевает песню, устанавливая высокую ширму - перегородка разъединяет верхнюю и нижнюю половины туловища Жени.
Хирург. Я лежу… Я лежу на хирургическом столе пластом…Женя привстает на руках, испуганно озирается.
Женя. Где это я? Что это за место?В ответ Хирург только насвистывает мотив той же песни, перебирая хирургические инструменты.
Женя пытается встать, сползти со стола, но тело ее не слушается. Она нервничает, сдергивает насильно со стола свои ноги руками - безрезультатно. Стонет от бессилия.
Женя. Господи, что здесь происходит, я не понимаю… (заметив инструменты в руках Хирурга) Не надо! Не надо этого делать, пожалуйста.Хирург продолжает свистеть мелодию. Женя принюхивается.
Женя. Кто вы такой? Мне кажется, или от вас пахнет спиртом? (в коридор) Эй, кто-нибудь! Помогите, я не знаю, что я здесь делаю! И тут доктор пьяный!.. Эй!Тишина.
Хирург. Это операционная, здесь всегда пахнет спиртом.Хирург распрыскивает спиртовой спрей на Женю. В этот момент Левая нога отделяется от остального тела и поднимается над ширмой.
Женя. Что?Хирург прыскает спрей Жене в лицо.
Следом за Левой ногой отделяется и встает Голова. Она испуганно озирается по сторонам.
Женя в шоке.
Голова. Родители часто устраивали застолья, приглашали своих друзей. Стол ломился от еды: тогда мой отец любил готовить. Замерзшие глаза родителей и резкий запах алкоголя, который ударял в детский нос: нас брали на руки во время застолья. В эти моменты отец и мама казались мне чужими. Я старалась спрятаться в другой комнате или утечь на улицу, гулять до самой ночи — лишь бы не видеть их. Лишь бы избежать этих непрошенных поцелуев, объятий, которые вызывали у меня чувство отвращения.Голова оглядывает Левую Ногу - та красуется, кокетничает перед родственницей по телу.
Голова. В русском языке много выражений, посвященных ногам. Например, “встать не с той ноги” или “твердо стоять на ногах”. Кто бы знал, какая нога — именно та, чтобы однажды встать на неё и стоять на этих двоих уверенно? Или вот еще, послушайте: “Перевернуть всё с ног на голову”. Это часто бывает — особенно с теми, кто не стоит на ногах достаточно твердо.Хирург продолжает распылять спрей. Голова чихает.
Женя с удивлением смотрит на Хирурга.
Правая нога тоже пытается тоже встать, но ее крепко держит Хирург. Левая помогает ей, тянет к себе - ничего не выходит. Левая нога бессильно вздыхает.
Правая нога (хныкая). Ной был человек праведный и непорочный в роде своей.Хирург достает аппарат УЗИ, наносит на датчик гель. Руки хирурга трясутся. Он прикасается датчиком к Правой ноге — та нервно хихикает, ерзает.
Левая нога двигается в треш-танце синхронно с движениями Хирурга.
Левая нога. Бр-р-р. Мы, кажется, влипли.Но та продолжает плясать. Женя вздыхает, ложится обратно в бессилии.
Голова. Отношения с ногами — это очень важно. Наша связь с ногами отражает наши отношения с миром вообще.Слышится звук закипающей воды. Женя замечает, что здесь же, в операционной, на плите стоит кастрюля с водой.
Женя (усиленно дыша). Так, мне нужно успокоиться. Мне это все кажется, только кажется. В современном мире никто, никто не стерилизует хирургические инструменты в кипятке.Женя пытается еще раз встать, но ничего не выходит. Левая нога даже сочувственно пинает Правую, пытается ее поднять.
Левая нога. Ну, давай, вставай! Пора ноги делать. (Голове) Помоги, юродивая!Голову сильно мотает из стороны в сторону.
Левая нога. Помоги, кому говорят! А то я тебе, у-у!Левая нога угрожающе замахивается на Голову.
Голова послушно виснет на Правой ноге, пытаясь стащить ее вниз.
Правая нога (плаксиво). Ной ходил пред Богом.Голова спрыгивает вниз, на пол.
Женя (растерянно). Я…Я не могу собраться. Не получается. Не понимаю, почему. Закрываю глаза - и все остается, как было. Доктор, как вас зовут? Я вас как будто где-то уже видела, но не узнаю.Хирург подмигивает Жене.
Женя. Очень смешно. Скажите, хоть на кого хоть жалобу писать, если я выживу?Хирург отходит от хирургического стола. Он достает из кастрюли с кипящей водой медицинские приборы, в том числе нож и шприцы. Выключает плиту, но звук кипения никуда не исчезает.
Вдруг Женя замечает свои вены на ногах: в них пузырится, кипит кровь. Ей становится страшно.
Женя (осознавая с ужасом). Доктор, что-то с моими ногами… С ними что-то не то!Хирург подносит нож к Правой Ноге и делает надрез. Кровь вытекает из нее и разливается, наполняя собой всю комнату.
Левая нога (паникуя). Я чувствую, что меня стало меньше. Что-то произошло. Меня убывает! Мне страшно. Нас всех становится меньше!Голова накидывается на Хирурга и кусает его за руку. Хирург крепится, пытается сбросить с себя крепко вцепившуюся Голову.
Хирург (Жене). Ай! Вы в порядке?Левая нога тоже спрыгивает с хирургического стола и бьется в окно, пытаясь вырваться наружу.
Левая нога. Нам нужно выбираться. Мы здесь больше не останемся.Левая нога озирается на Женю, успокаивается.
Хирург. Это всего лишь вены. У вас клапан нерабочий в ноге. Мы его запаяем, и кровотечение тут же остановится.Левая нога оттаскивает Голову от Хирурга.
Разлившаяся на полу кровь собирается отдельными участками, образуя озера-кровоподтеки.
Женя. Бежать отсюда уже все равно поздно. Вот представьте, я бегу и тут же падаю: поскальзываюсь на всех этих лужах собственной крови. Или от слабости падаю. Неудобно получится, не правда ли? Давайте лучше сменим тему — вы… Вы знаете, почему я здесь?Пока Хирург и Женя разговаривают, Голова и Левая нога снова идут к окну. Теперь они действуют сообща: Нога подсовывает пальцы под створки, а Голова зубами жмет на ручку.
Хирург. Как там у великого поэта — ваш папа самых черствых правил?Голова и Левая нога, устав, бросают свое занятие.
Левая нога. Я не чувствую ничего, нет сил. Плохо, мне очень плохо.Передохнув, Голова принимается слоняться по операционной, разглядывая кровяные озера. Левая нога прыгает вскарабкаться вверх, на стол.
Женя. Скоро ваши клапаны заработают, доктор? А то уже Великий Потоп случился, а я все тут лежу.Голова вздыхает при виде бесплодных попыток Левой ноги и решает ей помочь - встает как подставка. Женя и Хирург следят за ними.
Женя. А я больше не кусаюсь, если вы заметили. И не я, а голова: она теперь у меня сильная и независимая.Левая нога забирается на Голову, затем запрыгивает на стол и тут же, согнувшись, засыпает.
Голова же радостно плюхается в кровяных озерах, как ребенок.
2
Огромная лампа, висящая на потолке, превращается в солнце. Солнце жарит все сильнее. Голова, Левая нога, Хирург и Женя покрываются потом.
В некоторых местах кровяные озера на полу высыхают и каменеют, превращаясь в вулканические острова. Голова проверяет их на зуб - морщится от их твердости.
Женя. Я лежу на хирургическом столе пластом.Голова показывает на острова Левой ноге, пытаясь ее стащить со стола, чтобы она обратила внимание. Но та только мирно спит. Тогда Голова садится на один из новообразованных островов.
Голова. Некоторое время назад его уволили из магазина. Он сообщил мне почти сразу, как только я приехала к ним в гости. Он даже вышел встречать меня во двор. Вообще он никогда не звонит мне. И не пишет сообщения, спросить, например, как у меня дела. Только если ему нужны деньги или какая-то помощь - зайти на госуслуги или тому подобное.Хирург набирает раствор с обезболивающим в шприц.
Хирург. Сейчас будет укол. Раствор окружает вену, обезболивает её, и защищает окружающие ткани от теплового воздействия.Хирург делает первый укол.
Правая нога орет - из-за этого просыпается Левая, вскакивает, мечется по столу, не зная, как помочь Правой.
Левая нога. Что? Где? Как?Хирург колет правую ногу шприцом несколько раз подряд.
От каждого укола на застывших островах прорастает трава - словно от заложенных в землю удобрений.
Голова обоняет травяные заросли на островах. От ее сильных вдохов поднимается ветер - трава шумит.
Правая нога. Ной начал возделывать землю и насадил виноградник.От ветра по гладкой поверхности озер идет ветряная рябь. В кровяной воде начинает плескаться рыба.
Голова беззаботно ловит зубами рыбу в озерах.
Голова. Он в последнее время запрещает мне смотреть на его ноги. Иногда я их вижу, и они такого цвета, что кажется, что они уже, знаете, мертвы. Такого фиолетово-черного вида, иногда с красными ранами. Ему же нельзя пить, потому что это влияет на кровообращение, то есть, кровь не доходит, куда нужно. И еще, потому что он много сидит за столом, когда пьет, а нужно двигаться. А еще ест столько же. Когда человек употребляет много алкоголя, то чувство насыщения вообще притупляется - можно есть очень-очень много, не замечая. А ему нельзя, это же лишний вес, нагрузка на вены. Нельзя.Вода в озерах постепенно прибывает — это видно по степени погружения Головы. Голова обеспокоенно присматривается к себе, выпуская рыбу из зубов.
Голова. Если мы начинаем его распекать слишком сильно, он говорит, что он слишком много жил “для нас”, и теперь хочет пожить “для себя”. Для нас — это для его детей и жены, получается. Он часто произносит, что дал нам образование, выполнил свои обязательства перед нами, и теперь может делать то, что захочет. То есть, пить. С какого-то момента мама выпала из этого уравнения — наверное, после развода. Я не знаю, любит ли он ее еще, и вообще, способен ли он еще любить. Звучит это все у него не как оправдание. Или даже, скорее, как обвинение в своей загубленной жизни. Но кто в этом виноват? Мы все? И я, получается. Он говорит, что всегда был нам плохим отцом, а я пытаюсь его убедить, что это не так, не всегда, по крайней мере. Правда, я едва ли могу припомнить, почему.На Женю сверху падает капля крови — одна, другая. Начинается кровавый дождь.
Воды в озерах становится еще больше — Голова едва не захлебывается, выбегает на сушу. Она встряхивает с себя капли, как мокрая собака.
Женя. Что… Что происходит? Что-то с потолком?Женя и Хирург задирают головы вверх.
Потолок действительно весь трескается — всё больше и больше: из трещин и капает кровь.
Женя (обеспокоенно). А может что-то пойти не так, доктор? Скажите только честно. Первый раз, без шуток, скажите правду: я могу… Мы можем отсюда не выйти?
Левая нога пинает Правую, выкрикивая по слову на удар - пока не поскальзывается на месте. Правая нога все это время не реагирует.
Левая нога. Бессмысленно! Бессмысленно! Бессмысленно! Бесчувственно!..Голова беспокойно носится по островам: вода начинает подтапливать и сушу.
Голова. Мой самый большой мой кошмар — это то, что он однажды станет инвалидом. Я должна буду поехать домой — в место, которое я перестала считать своим домом давным-давно. И принести свою молодую жизнь в жертву, на алтарь чужого себялюбия. Почему чужого? Отцовского. Почему жертву? Потому что “почитай родителей своих”. Я вынуждена буду за ним ухаживать. Потому что оставлять его без помощи в таком состоянии — это бесчеловечно. Потому что я — его ребенок, и я должна, а иначе я — моральный урод: в его глазах, в своих глазах, и для всех вокруг. Потому что иначе все ляжет на мать нагрудным камнем утопленницы. Она не сможет его оставить такого одного — конечно, лучше на дно всем вместе! Он ведь ее муж, старый, больной, несчастный. Хоть и бывший, но отец ее детей. Это если у него будет гангрена или еще какое-то осложнение, то она будет с ним, рядом.С потолка перестает капать. Голова встает, всматривается вдаль — на Женю и остальные части тела.
Хирург вытирает капли дождя со стола и Жени.
Голова. Иногда я думаю: а что, если я не сделала чего-то, что могла бы, чтобы ему помочь? Отвести в церковь, помолиться вместе? Говорят, иногда так удается спасти людей — горячей верой. Если бы она у меня только была… Может, напугать его, что выставлю его на улицу? Формально же я могу, они в моей квартире живут. Но это жестоко… Еще я могу сказать ласковое слово, заплакать, сказать, как мне его не хватает — достучаться до его сердца… Или решить все разом, силой: вызвать частный вытрезвитель и поместить его в клинику? Вроде как это незаконно, но такие организации в России точно существуют. А однажды я ему даже сказала, что лучше бы он покончил с собой, чем вести такую жизнь.Солнце-лампа постепенно тускнеет.
Голова ложится и засыпает в одиночестве на острове.
Женя. Вы, кстати, если найдете, то отрежьте мне еще совесть. Она мне больше не пригодится.Солнце-лампа окончательно гаснет.
Левая нога (шепотом). Я ничего не чувствую! Мне страшно. И очень темно.3
На островах возникают горы — это вены, которые набухают и показываются из-под тверди наружу. Голова просыпается, пугается, отскакивает от них — в одну сторону, другую.
Вены на Правой ноге собираются в скопления-созвездия. Ютясь вместе, они загораются — по одной, по очереди, как в перекличке, а затем — мигают все вместе, будто новогодняя гирлянда.
Голова щурится от этого зрелища, хлопает глазами.
Хирург. Вас сейчас комарик укусит, но вы ничего не почувствуете.Голова оглядывается по сторонам: она не узнает ничего вокруг.
Голова. Я уже ничего не чувствую. Довольно давно. Ничего не чувствовать — это так даже лучше, безопаснее что ли. А вот как-то я обнаружила, что ничего не хочу. Вообще ничего, понимаете? Молодая девушка, в расцвете сил, а в жизни на самом деле мне уже ничего не нужно. При этом у меня ведь столько идей, планов. (стесняясь) Мечта даже есть, но воли её реализовать, к чему-то стремиться — нет. Я не хочу ничего делать, все как будто бессмысленно, какое-то барахтанье. А вместо этого я хочу чего-нибудь выпить, особенно вечером. Шампанского, например, для настроения — пятничного, новогоднего, или еще какого-нибудь, лишь бы выпить. Потом было увлечение коктейлями, потом ещё — и так каждый день. И если не выпила, то уже настроение ни к черту: праздника в жизни что ли нет. И на утро снова упадок сил, ведь надо что-то делать, лапками шевелить — и круг замкнулся.Хирург перебирает в воздухе руками, как маг над ширмой.
Голова принимается медленно вальсировать, увлекая с собой Левую ногу.
Левой ноге это все не нравится, она пытается улизнуть — из-за этого танцует очень неловко. Голова смеется над ней.
Левая нога. Я очень злюсь. Злюсь, что мне все вот это досталось, все эти мучения. Я их не заслужила. Мы не заслужили! Я злюсь! Я испытываю разочарование! И бессилие от того, что ничего нельзя изменить.Хирург перестаёт перебирать руками.
Хирург. Итак, мы ввели через прокол катетер. Через катетер идет тонкое оптоволокно.Левая нога, наконец, вырывается из танца. Садится на краешек хирургического стола — пытается отдышаться. Голова продолжает вальсировать с воображаемым партнером.
Голова. Никто никогда не называл происходящее пьянством или алкогольной зависимостью. На эти слова словно было наложено заклинание, магическое табу — как будто, если не произносить их вслух, как истинного имени ветхозаветного Бога, то никакой страшной кары не наступит. Тогда отец не станет смертником, семья наша не распадется, а дети не пострадают — ни до первого, ни до седьмого колена, забрав этот груз бессилия с собой во взрослую жизнь.Хирург действительно щелкает на какие-то кнопки — журчит стрекот работающей машины.
Левая нога. Мне… Мне тепло и спокойно. Я в надежных руках.Левая нога растягивается и снова засыпает, свернувшись клубком.
Горы на островах начинают двигаться, образуя между собой ложбины. Вы когда-нибудь замечали, что после неудачных операций у людей бывают глубокие выемки на ногах — там, где когда-то были вены? Так вот, ложбины на островах появляются именно такие, изрытые горем.
Голова (шепотом, чтобы не разбудить Левую ногу). И тогда отец устроился работать продавцом в магазин, а там знаете, контингент соответствующий. Вот он и стал употреблять еще больше. А он мужчина за пятьдесят, больной — кому нужны такие работники? Об этом ему твердила вся московская жизнь — столица шальных денег, но никак не город безвольных неудачников с Дальнего Востока. Наверное, раньше, когда он работал с детьми, он чувствовал себя важным и нужным: там он помогал им делать уроки, забирал из школы, учил их кулинарии, штопать одежду — в общем, готовил ко взрослой жизни. Он вообще хозяйственный очень, это он только сейчас потерял интерес ко всему. И когда он уехал в Москву, всех этих смыслов в его жизни не стало.Хирург останавливается, утирает пот со лба.
Хирург (Жене). Эй, вы еще здесь? Мы почти закончили.Но Женя молчит.
4
Вены из Левой и Правой ног Жени разрастаются в разные стороны. Тянут свои ответвления, от тела к столу, и дальше. Наконец, достигают островов с горами и прорастают там, в ложбинах — так расцветают молодые деревья.
Правая нога. Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, и сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих.Голова радостно носится между деревьев — словно обезьяна в джунглях. И кричит, выпаливая по одному слову.
Голова. Бессмысленны! Слова! И! Не! Нужны! Бессмысленной! Была! Ты! Лежишь! На! Столе! Хирургическом! Пластом!Женя просыпается. Что-то пытается произнести, но ничего не выходит.
Женя. А-а-б-л-а-ж-н-з-ь.Левая нога кружится в экстазе.
Левая нога. Меня словно переполняет теплом! Оно внутри меня!На деревьях завязываются скопления, зацветают почки. Они распускаются, и из них вылетают птицы. Комната наполняется райским щебетаньем.
Голова и Левая нога очарованы увиденным.
Правая нога. Да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему.Голова и Левая нога подходят ближе к Жене, разглядывают ее.
Левая нога. Что-то меня беспокоит ее состояние. С ней вообще все нормально?Женя начинает вытаскивать из себя орган за органом и молчаливо кидаться ими в Голову - печенью, сердцем, почками - вообще все, что под руку попадётся.
Голова. Мы с мамой говорим о том, что делать, если это произойдет. Ей придется делать это самой, ведь я не смогу приехать так быстро, из другой страны. Кажется, вопрос о переезде отца в другое место так и решился. Моя мама больше ни на чем не настаивает. Раньше она хотела, чтобы я им помогла разъехаться — ну конечно же я, а кто еще? А сейчас мама не хочет лишних движений. Мы просто замерли и ждем. Она предпочитает снова и снова мне жаловаться при любом случае, какая это мука — жить под одной крышей с алкоголиком. Я советую из раза в раз одно и то же: она должна найти съемную квартиру или для себя, или для него. Ничего другого мы сделать не можем.Голова вздыхает, движением век дает понять, что согласна.
Левая нога. Эй, товарищ доктор! Скоро у нас там по плану воскрешение? А то мы еще на Великом потопе, кажется, зависли.Левая нога пытается стащить Женю с хирургического стола, дергает ее за руку - ничего не выходит.
Хирург. Сейчас мы извлечем световод — будет слегка тянущее ощущение.Хирург тянет на себя оптоволокно, вытаскивая его из Правой ноги и наматывая себе на руку. На Правой Ноге меркнут созвездия — постепенно, одно за одним.
Вместе с этим птицы затихают, прячутся на деревьях. Деревья ссыхаются, уходят вниз, исчезая под землей. Венозные ветви тоже возвращаются обратно в тело Жени.
Голова. А однажды, после того как он не вставал несколько дней, потому что тут же падал, мама ухаживала за ним. Честно говоря, мы думали, что это уже конец. Ну всё уже, когда человек не в состоянии сам помыться и три шага пройти… Я затаилась, ждала плохих вестей. Но он выкарабкался. Но что самое удивительное, перестал пить. Я не знаю, что там у него произошло в голове. Но он снова стал мыться, ухаживать за своими цветами, готовить. И не капельки не пьет, может такое быть? Я даже захотела приехать к ним: лишь бы поговорить со своим трезвым папой, хотя бы один раз - вдруг он будет последним?Голова и Левая Нога испуганно отскакивает из стороны в сторону, чтобы не мешать процессу “сборки”. Схватив Женю зубами, Голова оттаскивает ее в безопасное место.
Женя. А-а-п-к-г-е-ы-т-д? Е-т-н. Е-т-н. Т-б-й-а.Хирург собирает все части тела Жени и складывает их на стол одно за другим. Среди найденышей не только Голова и Левая Нога, но и сердце, и печень, и вообще все, что под руку попадётся.
Последняя венозная звезда гаснет, и становится совсем темно.
5
Снова жарит лампа-яркое солнце. Остались только острова и кровавые озера - да и те ссыхаются.
Хирург накладывает медицинский бинт на Правую ногу. Голова и Левая нога, стоя рядом, следят за происходящим.
Левая нога. Вообще не очень приятное ощущение, если честно.Хирург натягивает на Правую ногу тугой чулок. Левая нога кряхтит от неудовольствия.
Левая нога. Тесновато как-то…Левая нога кидается к Правой. Ей дорогу перегораживает Голова, успокаивает.
Голова. Подожди, подожди, я сама (к Левой). По одному из толкований Ной был так себе праведником. Одни считали, что он был праведником лишь в своем поколении, потому что уступал в добродетелях другим библейским праотцам. Что ты на это скажешь?Голова и Левая нога дразнят Правую ногу.
Правая нога. Елиса, Фарсис, Киттим, Магог, Мадай, Доданим, Иавана, Фирас, Рифат и Фогарма. Сыны…Хирург убирает ширму. Правая нога в чулке поднимается, с удивлением оглядывает себя, наклоняется, сгибается. Дается это ей с трудом.
Правая нога радостно кидается к остальным частям тела. Они собираются вместе, обнимаются.
Правая нога. Дорогие мои, я… я с вами!Части тела настораживаются. Собираются вокруг Жени, склоняются.
Левая нога. И что делать? Она не поднимается. Эй, доктор, сделай что-нибудь!Но Хирург только принимается убирать операционную - один за одним исчезают водоемы и бывшая землей твердь.
Правая нога. Есть, кажется, это… идея.Правая нога встает на свое место, пристроившись к Жене. Левая нога с удивлением ее рассматривает.
Левая нога (возмутившись). Эй, а как же свобода, братство, равенство?!Левая нога следует примеру своей сестры.
Левая нога. Ладно, если по-другому никак…Последней к Жене присоединяется Голова.
Собранная Женя встает со стола, оглядывает себя целиком. Солнце превратилось в лампу, потолок очистился от трещин, а пол от пятен. Снова операционная, и в ней чисто.
Женя, не веря своим глазам, кидается обнимать Хирурга.
Женя. Па-а-а-а-апка! Папка, я люблю тебя.
Хирург ложится на стол, на место Жени. Части тела Жени снова распадаются, окружая Хирурга.
Свет гаснет - вместе с ним гаснет и надежда, что мой папа перестанет пить не потому, что он умер, а потому что он больше всего на свете хочет быть со мной.
Занавес.
2025, Амстердам