«Старик, плохие новости. Выше неба ничерта нет. Даже грёбанных акведуков».
Я закрыл ноутбук, и впервые за десять лет мне захотелось выпить. За пустой, одинокий космос и храброго Валеру, который, судя по всему, домой никогда уже не вернётся. Значит ли это, что за аренду я могу ему больше не платить?
Однажды я пошёл выносить мусор. На лестничной клетке в одних трусах стоял Валера и смотрел через бинокль в окно. Сквозняк колыхал волосы на его могучей спине, словно выжженную в поле траву. Не поворачиваясь, Валера поманил меня к себе.
Я подошёл ближе и почувствовал, что от него пахнет чем-то вроде кваса. Он заговорщицки спросил:
— Ты уважаешь Римскую империю?
Я неуверенно кивнул. На лице Валеры появилась отеческая улыбка.
Оказалось, он живёт этажом выше и создаёт крошечные ракеты в форме устриц. Любой, кому надоело ждать, пока планета остановится сама, мог выпрыгнуть из горящей маршрутки на ходу.
С жаром проповедника Валера утверждал, что самое главное там — отсутствие электросамокатов, тупых людей и алиментов.
Сначала меня это вдохновило. Я даже хотел попросить скидку. Но когда выяснилось, что обратно вернуться невозможно, я осторожно сказал, что мне и здесь неплохо.
Валера сразу меня раскусил. «Зачем обратно? В этом же вся фишка, старик», гордо говорил Валера, «УТП. Никаких тебе утечек персональных данных, бюрократии. Хаоса этого нет».
Клиенты подписывали отказ от претензий и могли отправить одно сообщение на землю. Валера назвал компанию «План Б».
Следующий раз мы встретились рядом с продуктовым. Я выходил из него с пакетом, внутри которого одиноко лежали гречка и брусничный компот.
Валера сидел на лавочке, как памятник жертвам остракизма. На моё приветствие он ответил:
«Старик, ну почему, когда я говорю, что у меня нет этой грёбанной карты лояльности, на меня смотрят, как на гавно, а?»
По дороге домой, Валера ругал григорианский календарь и цены на красный перец. Я пошутил:
«Зато у нас новогодние каникулы почти две недели». Валера посмотрел на меня, как Голиаф на таракана.
В лифте оказалось, что он никогда не грезил космосом. Только Римской империей.
«Ты вообще, когда-нибудь задумывался, что символизируют римские акведуки? Порядок, старик… Там должны быть хотя бы акведуки».
Вечером он завалился ко мне с двухлитровой бутылкой чайного гриба, открыв дверь своим ключом. В этот момент, я начал подозревать почему так мало плачу за аренду.
«Старик, я больше не могу жить в мире, где существует Московское Динамо». Я небрежно ответил, что ничего не поделаешь. Валера выпрямился во весь рост и, показав пальцем в натяжной потолок, сказал: «Там его нет».
Я начал его отговаривать, опрометчиво выбрав для такой личности, слишком банальные земные явления. Закаты, море, женщин. Валера лишь отмахнулся. Тогда я спросил, читал ли он Марка Аврелия?
Валера захлопал рыжими ресницами и замотал головой. Бережно, как последнюю надежду, я дал ему трактат по стоицизму. Валера обнял меня до хруста в спине и убежал к себе.
Утром я обнаружил книгу у порога. Записка на ней гласила: «Прости, старик… Уснул на пятой странице. Скукотища. Отпишусь по прилёту».
Надеюсь, Валера найдёт свои акведуки.