Родилась в Ленинградской области. Училась на факультете журналистики и историческом факультете СПБГУ. Защитила магистерскую диссертацию по теме политического кризиса осени 1993 года. Лонг-лист «Лицея»-2024 (проза), лонг-лист «Зачем я это помню»-2025 от Ельцин-центра (драматургия). Работаю в НКО, где трудоустроены взрослые люди с ментальными особенностями.

действующие лица:
 
Ольга, 34 года, трясутся руки, учащается сердцебиение, когда смотрит в телефон;
Тамара, 38 лет лет, повышенная тревожность, постоянно отслеживает младшего сына в приложении;
Кирилл, 39 лет, заикается, когда говорит о себе;
Полина, 39 лет, блогер;
Тимофей, 43 года, ипохондрик, зовет себя Дед;
ментор Анна, 19 лет, всегда в отличном состоянии тела и духа;
мускулистый мужчина, который улыбается чаще;
обычный мускулистый мужчина;
девушка из туалета;
отец.


1.

Большой светлый зал. Окна зашторены жалюзи, но свет пробивается сквозь них. В центре зала — шесть одинаковых стульев. На стульях — пять человек в похожих светлых одеждах. Шестая — ментор Анна, но она выделяется: ее платье — ярко-лазурного цвета. У пятерых людей с собой нет личных вещей, ментор Анна поглядывает на электронные часы.
МЕНТОР АННА (напускно радостно). Как думаете?! Пора ли нам начинать?

Окружающие молчат.

МЕНТОР АННА. Вот, Ольга! Скажите, как вам кажется, сколько мы тут уже сидим?

ОЛЬГА (пожимает плечами). Десять минут?

МЕНТОР АННА (еще более радостно). А вот и нет! Всего шесть минут! Представьте, как гаджеты сбили ваш циркадный ритм!
ТИМОФЕЙ (закрывает глаза и пытается достать пальцем до носа, но попадает в глаз). Ой!

Ментор Анна подскакивает, остальные даже не смотрят в сторону Тимофея. Анна подходит к нему.

МЕНТОР АННА. Что с вами?

ТИМОФЕЙ. В наше время (Тимофей поднимает палец вверх) не было цикадных ритмов. Вот то ли дело достать пальцем до носа. Не достал — болен, достал — не занимай время врача.

МЕНТОР АННА (садится на свое место). Никогда о таком не слышала.

ТИМОФЕЙ. Молодежь. Самый первый способ выявить все болезни.

ТАМАРА. А какой следующий? У Костика слабый иммунитет, нужно проверить. (Обращается к Анне). А нельзя ли посмотреть эсэмэсочки? Костик, должно быть, вернулся из школы, рассказывает, как у него дела.

ТИМОФЕЙ. Следующий способ — проверить кал. Лучше побольше. В наше время говно носили в спичечных коробках, но мало ли что! Лучше взять банку: банка прозрачная, сразу видно. Удобно же.

МЕНТОР АННА (резко прерывает их жалобы). Тамара, Тимофей, мы собрались здесь потому что у нас, у вас проблемы. У вас всех здесь проблемы. Тамара, расскажите нам, зачем мы собрались.

ТАМАРА (заученно). Здравствуйте, дорогие коллеги, товарищи. Меня зовут Тамара, и я не отслеживала перемещения сына уже пять дней.

ВСЕ (хором). Здрасьте, Тамара.

ТАМАРА (заученно). Эти пять дней дались мне нелегко. Я не знаю, где он и что с ним. Очень волнуюсь. Мне кажется, наша стратегия — это очень неправильно. Мать должна заботится о ребенке. Вот что правильно. Нормальная мать волнуется за ребенка.

МЕНТОР АННА. Тамара, вы критикуете нашу методику каждый раз. Мы договаривались так не делать. Подойдите ко мне после встречи, еще раз обсудим. Я повторю, как проходит наше лечение. И вы преувеличиваете: сегодня вечером вы, как обычно, будете дома. И Константин будет дома. Вся ваша семья будет дома.

ТАМАРА. Но днем…

МЕНТОР АННА. Днем Константин в школе. Уже вечером вы с ним поговорите.

Тамара недовольно цокает. Анна тихо обращается к ней, предлагает поделиться чувствами, но та обиженно отворачивается.

МЕНТОР АННА. Тимофей, что скажете вы?

ТИМОФЕЙ. Всем привет, я — Дед, сегодня болело колено и больше ничего не болело. Я считаю, что если болит колено и больше ничего не болит — это хороший день. Очень хороший день. Я уже семь дней не заглядывал в приложение Гостздоровья, я не вел дневник здоровья, я не вел дневник питания.

МЕНТОР АННА. И как это сказывается на ваших эмоциях, Тимофей?

ТИМОФЕЙ. Не знаю, но я все запомнил.

Тимофей наращивает громкость, в конце почти переходит в крик.

ТИМОФЕЙ. 4-е сентября. 120 на 60, 75 ударов в минуту, болело колено, кал здоровой цилиндрической формы. 5-е сентября. 120 на 60, 70 ударов в минуту, не болело колено, кал здоровой цилиндрической формы, но вздулся живот…

Анна проводит рукой по экрану электронных часов, и через несколько секунд в зал врываются два мускулистых мужчины в майках. Они суют в рот Тимофея кляп, но пациент продолжает громко мычать. Они заламывают ему руки за спину и волоком тянут из помещения. Один из мужчин лучезарно улыбается ментору Анне и подмигивает. У него идеальная улыбка. Анна не реагирует. Мужчины и Тимофей покидают зал.
 
КИРИЛЛ (тихо). Бедный дед.

МЕНТОР АННА (сжимает руки в кулаки). Друзья, я напомню, что мы здесь потому, что у каждого из нас… из вас… есть зависимость. Вы пришли на собрание анонимных техноголиков не чтобы спорить или кричать, а чтобы ваша жизнь стала лучше. Зачем вы пришли на собрание?

ВСЕ (хором). Чтобы наша жизнь стала лучше.

МЕНТОР АННА. Спасибо, дорогие. Наше сегодняшнее задание может показаться вам трудным. Возможно, неясным. Но доверьтесь нам. Сейчас вам нужно вспомнить самое яркое детское воспоминание. И не просто вспомнить: вам нужно исцелить собственную боль в нарративе. Кто-нибудь помнит, что это?

ОЛЬГА. Ну, вообще мы не дебилы, чтобы не запомнить слово.

КИРИЛЛ (вскрикивает). Мы — техноголики! Не болваны и недоумки.

МЕНТОР АННА. Ольга, не хамите. Полина, вы сегодня молчали. Расскажите о нарративах. И о себе расскажите.

ПОЛИНА (восторженно). Ооо! Я Полина, можно па-у-ли-не восемь-два. Вы можете подписаться на меня, вы подписаны на меня?

Анна прожигает Полину сердитым взглядом, Полина показно расстраивается.

ПОЛИНА. Конечно, все любят смотреть на молоденьких блогеров. А я себя сделала сама, я так старалась радиаудитории. А теперь… А что теперь? Теперь говорят, моя сила — слабость, мои достижения — зависимости…

МЕНТОР АННА. Полина, зачем вы здесь?

ПОЛИНА (смиренно). Я здесь, чтобы мне стало лучше. Я постоянно в тревоге из-за подписчиков, а они… постоянно кто-то отписывается. Иногда отписываются быстрее, чем подписываются, и число идет вниз. Это огорчает. То есть нарратив — это о том, что у меня растет аудитория, а там… внутри этого нарратива… я постоянно слежу… постоянно? Кто удалился и сколько их удалилось, очень многие удаляются. А я не могу так больше, я даже уже не пишу ничего, просто слежу, как они удаляются.

МЕНТОР АННА. Спасибо, Полина. Объясняю подробнее: вам не просто нужно вспомнить, но и рассказать воспоминание друг другу.

Кирилл поднимает руку.

МЕНТОР АННА. Кирилл, все нормально. Ваши товарищи привыкли к вашей особенности.
ВСЕ, кроме Кирилла и Анны (хором). Мы не осуждаем.

МЕНТОР АННА. Подумайте о детстве пять минут. После начнем.

Анна выходит из зала. Просторный кабинет теряет единственное яркое пятно и сливается в лучезарный комок света. В зал светят прожекторы, и люди на сцене становятся менее различимы.


2.

Оставшиеся молчат, как будто вспоминают что-то.

ТАМАРА (вздыхает). Мне бы такие часы.

Все молчат и даже не смотрят в ее сторону.

ТАМАРА. Интересно, как там Костик…

ОЛЬГА. Да вы уже задрали со своим Костиком, дайте ребенку пожить спокойно. Он больше всех, наверное, и рад, что вы здесь.

ТАМАРА. Ой, а кто тебя-то сюда, интересно, отправил.

КИРИЛЛ. Я слышал, что эта Анна сразу к нам после универа… Опыта совсем…

Мускулистые парни и Анна вводят в зал Тимофея. Тот громко извиняется, но на него также никто не реагирует. Тимофей садится на место и смотрит в пол.

ТАМАРА (вздыхает). Бедная девочка.
 
 
3.

Звучит школьный звонок. Анна снова объясняет правила: у участников есть десять минут на диалог с другим. За это время каждый из них должен поделиться воспоминанием из детства — первым, которое приходит в голову.

МЕНТОР АННА. То самое первое воспоминание окажется важным для процесса излечения. В вашей памяти может всплыть несколько воспоминаний, это нормально. Если так произошло, вы можете рассказывать разные истории, мы еще обдумаем результаты встречи, проанализируем. Специалисты обязательно поделятся результатами. Не волнуйтесь, неправильных историй быть не может. Все будет хорошо. Вот этот звонок…

Вновь звенит школьный звонок.

МЕНТОР АННА. …будет сигнализировать, что нам нужно поменяться парами. После первых трех историй объявим небольшой перерыв. Надеюсь, вы воспользовались пятью минутами с умом и готовы к началу задания. Пары — на доске.

Анна указывает на большую меловую доску. На ней вычерчены клеточки как когда-то в школе. Тимофей смотрит на доску завороженно, начинает бормотать числа. Мускулистые мужчины пишут на доске пары и как только заканчивают, звенит звонок. Ольга садится к Тамаре, та, кажется, ещё злится. Ольга словно торопится начать диалог, понимает, что женщина не начнет диалог, поэтому решается говорить первой.

ОЛЬГА. Первое и пока единственное воспоминание, которое приходит мне в голову, как мы с мамой забыли ключ от дома. Была осень и довольно тепло. Но папа в этот день задерживался, поэтому мы сидели на качели до самой ночи и ждали его.

ТАМАРА. И всё?

ОЛЬГА. И всё.

ТАМАРА. Это не может быть всё.

ОЛЬГА. Наверное. Возможно, он на нас разозлился.

ТАМАРА. Просто за то, что вы забыли ключи?

ОЛЬГА. Наверное. Не помню точно.

ТАМАРА (восклицает). Бедная девочка!

ОЛЬГА. Бедная? Почему?

ТАМАРА. Родители не должны кричать на детей.

ОЛЬГА. Наверное.

Они молчат.

ОЛЬГА. Простите. Я больше не могу ничего вспомнить. И за «задрали» простите, меня иногда заносит.

ТАМАРА. Да ничего. Самой так хочется иногда наорать… Например, на Костика. А что помню я… Что вспоминается… О! В нашем дворе жил сумасшедший Коля. Он был низенький такой и с проплешинами, хотя сами волосы длинные. Патлы такие. Я долго думала, что он рок-артист, он даже крутым мне казался, пока девчонки не образумили. Говорят, это же сумасшедший, он девочкам свои причиндалы показывает. Ходил все время в каких то обносках, в грязных шортах и майке. Мне подружка Зойка рассказывала, что он и ей причиндалы показывал, говорил… Как же он говорил… Сказал ей вроде «хочешь тебе отлижу», а она не поняла, почему он где-то полежать хочет. А я тогда поняла, что он про «лизать» говорит, даже не знаю, почему поняла. У нас так-то образования сексуального не было. Наверное, стоит сейчас с Костиком про секс поговорить, но не решаюсь как-то, он маленький же совсем, сколько ему? Тринадцать… Тринадцать ли? Отвлеклась, я же про сумасшедшего Колю… Мне потом и другая подружка рассказывала, что ей тоже полизать предложил. Коля тогда совсем поехал, кажется. Он начал на балкон на втором этаже выходить и оттуда причиндалы показывать. Я иногда сбоку дома стояла, все боялась его, не знала, как реагировать. Стыдно же оказаться в такой ситуации. А если он мне покажет, как реагировать? Даже не знаю, что там девчонки делали. Хихикали вроде бы. Я, в общем, сбоку дома видела часто, как он показывает. Он либо штаны прям стягивал, либо в пальто выходил и распахивал. А однажды я так торопилась, вот прям надо было быстрее срезать, а это только через дом сумасшедшего Коли было можно. И я помчалась через его дом, надеялась, что не выйдет. И вот бегу мимо дома, и вижу — выходит! И смотрит прям на меня. Надо было дальше бежать, а я остановилась, стою как вкопанная, двинуться не могу. И он стоит, вылупился. Но ничего не делает. Я смотрю на него, думаю, сейчас вытащит. А он просто стоит. Рот открыл, думаю, сейчас выкрикнет, напряглась вся, не знаю, как реагировать, когда предложит отлизать, страшно — жуть. А он рот открыл и говорит потом громко: «Бог с тобой». Так громко, что со второго этажа слышно. Я стою как вкопанная, а он причиндалы не достает. Сделала пару шагов, потом повернулась к нему снова, а он стоит, штаны на месте. А я смотрю, думаю: да снимай уже штаны свои поскорее, подружкам показывал, а мне чего не показываешь. А он молчит, смотрит только. И я кричу ему «Сумасшедший Коля!», а он стоит. А я кричу ему: «показывай пенис», а он вдруг расплакался и убежал.

Тамара наращивает громкость и почти переходит в крик.
ТАМАРА. Почему же не показал? Почему всем показывал, а мне не показал? Почему всем предлагал, а мне не предложил? Что со мной не так? (у Тамары начинается истерика) Почему мне не предложил?

Мускулистые мужчины подбегают к Тамаре, суют ей в рот кляп, и та мгновенно замолкает. Они заламывают ей руки и волоком тянут из помещения. Ольга сидит, не двигаясь. Через несколько минут звучит школьный звонок.

4.
 
Мускулистые мужчины пишут на доске новые имена. Тамара пропускает этот раунд, поэтому ментор Анна также остается без пары. Анна задумчива, хотя Кирилл отходит от нее в самом жизнерадостном состоянии духа. Анна, можно сказать, грустна. Она подходит к мускулистому мужчине, который ей подмигивал и что-то шепчет ему на ухо. Звучит школьный звонок. К Ольге садится Тимофей и сразу же начинает говорить.
ТИМОФЕЙ. Когда я был маленьким, мы с родителями отмечали Новый год. Для них было очень важно в это время — смотреть именно обращение Президента, так было и в том году. Как обычно, я подготовил стихотворение. Вот кажется смешным, а я в детстве действительно рассказывал стихи со стульчика. Вот ногами своими маленькими на стульчик вставал и читал наизусть, родители потом хлопали. А в том году что-то пошло не так, и многое потом пойдет не так… Но где-то не успели: то ли салаты чуть дольше готовили, то ли родственников ждали, то ли кто-то уже нажрался. В общем, я не успел прочесть стихотворение до речи Президента. Родители предложили послушать позже, но там уже Ельцин сказал «я устал, я ухожу»…
ОЛЬГА. Он не так говорил.
ТИМОФЕЙ. И ещё он как-то так повинился перед народом, что… не знаю, вот что-то светлое во мне в тот момент навзрыд провалилось, что-то упало и с тех пор больше не поднималось. Я так разрыдался, ничего не понимал, совсем маленьким был, но так плакал…
ОЛЬГА. Тимофей, вам полагаю лет уже гораздо больше было… Не ребенок…
ТИМОФЕЙ (не слушая). Я долго рыдал, никто успокоить не мог, но, кажется… и не пытался. Взрослые все что-то долго обсуждали. Никто не слушал моё стихотворение. А я до сих пор его помню.
ОЛЬГА. Вы его кому-нибудь рассказывали?
ТИМОФЕЙ. Нет. А ведь я его сам написал.
ОЛЬГА. И никогда-никогда? Никому?
ТИМОФЕЙ. Не судьба, видимо.
ОЛЬГА. Мне пока мало вспоминается. Помню, как мы с мамой забыли ключ от дома. Была зима, кажется, и очень-очень холодно. Папа в этот день задерживался на работе, поэтому мы сидели на качели до самой ночи и ждали его. Очень промерзли, а он пришел совсем пьяный, но добрый такой. Не ругался за забытый ключ, за то, что вызывали с работы…
ТИМОФЕЙ. Пьяный и с работы?
ОЛЬГА. И такое бывало. А ещё он кажется приехал с куском линолеума, где-то на заводе стащил и потом дома у нас положил. Сам, рукастый. И вот стоит он пьяный и с линолеумом в руках, а мы холодные совсем, замерзшие. Но счастливые такие. И он совершенно красивый как актер голливудский, только розовощекий, так по-ленинградски розовощекий.
Звучит звонок. Ольга встает со своего места и просит внимания. Просит послушать, что им хочет сказать Тимофей. Тимофей непонимающе смотрит на нее, мускулистые мужчины напрягаются, Анна смотрит в пол. Ольга просит послушать стихотворение Тимофея, мол, когда-то он не рассказал его на празднике. Мускулистые мужчины раскрывают коробку рядом с экраном и достают микрофон, они ставят стул и подзывают Тимофея. Тот встает на стол, колени его дрожат. Анна выходит из помещения.
ТИМОФЕЙ (с выражением как в школе).
а по ночам мне снятся русские березы
и полные довольством русские поля
и росгвардейцы собирают чьи-то слезы
чтобы полить поля обогатить поля
 
Святая русская земля
ты даровала мне роддом больницу
ты даровала поликлинику и детские сады
ты даровала школу институт и пенсию по умершим кормильцам
ты даровала мне стипендию желание напиться и работу
ты даровала мне под дых под зад в живот
 
и сердце так трещит-трещит
зато я чувствую что бьется
 
земля по венкам и артерийкам бежит
и умилительно земля смеется
и упоительно земля смеется
 
мне снятся полные довольством русские поля
мне снятся слезы слезы тополя
мне снятся слезы слезы и меня
не существует будто я
был нужен им не потому, а для
чтобы полить поля обогатить поля
 
не худшая история конечно
смерть есть отечество Россия неизбежна
гляжу в окно поля поля
какая думаю трепля́
под дых под дух под зад в живот
что ждет
страшнее что не ждет
В зал заходят Анна и Тамара, они протягивают Тимофею гвоздики. Тот слезает со стула и плачет, не хочет брать цветы. Ольга смотрит в пол, лицо Анны не выражает ничего. Звенит новый звонок. Полина вздрагивает.
 
5.
Мускулистые мужчины опять пишут на доске имена. В новом круге участвуют все. Анне достается Тамара, Ольге — Полина.
ПОЛИНА. А кто первый должен рассказывать? Вы или я?
 
ОЛЬГА (пожимает плечами). Давайте я. У меня быстро. Помню, как мы с мамой забыли ключ от дома. Была осень, кажется, 1 сентября, я только пошла в школу. Это был отличный день, хм… Странно. Помню, что в этот день именно папа сводил меня выпить мой любимый коктейль в такое темное место. Типа бара. Но город маленький, там все в одном: днем — детское кафе, а наступает ночь, и там мужики водку пьют. Думаю, что мужики должны всегда понимать контекст, где и во сколько можно выпить водки.
 
ПОЛИНА. И папа выпил водки?
 
ОЛЬГА. Не помню, вроде молочный коктейль пил. Полина, а вам не кажется, что современные мужчины очень мало пьют водки?
 
ПОЛИНА (пожимает плечами).
 
ОЛЬГА. Некоторые вообще ничего не пьют.
 
ПОЛИНА (пожимает плечами).
 
ОЛЬГА. Наверное, это и хорошо. Но в общем, потом папа почему-то уехал. А мы с мамой забыли ключ. И сидели, ждали его до ночи. А он вообще не приехал. Мы так и ждали всю ночь.
 
ПОЛИНА. Всю ночь? Холодно же.
 
ОЛЬГА. Холодно. Но не очень. Может быть, лето было.
 
ПОЛИНА. И почему мы все так плохо запоминали тогда… Слишком маленькие были, наверное?
 
ОЛЬГА. Мы жили. Когда живешь, не запоминаешь. Когда живешь, не до памяти.
 
МЕНТОР АННА (вскрикивает). Вы кому-нибудь рассказали? В милицию или в полицию, не помню, что там было.
 
ТАМАРА (смеется). Да и разница!
 
ПОЛИНА. А я вообще из постсоветского Казахстана. Не знаю, заметно ли, но мне кажется у нас все как у вас было. Почти. Вы знаете, что такое «той»?
 
ОЛЬГА. Понятия не имею.
 
ПОЛИНА. Это такое празднество роскошное. Его устраивают по разным случаям, но нужно, чтобы вот в основе обязательно лежало такое… ну не что-то важное, а что ты нарекаешь важным. Как бы инициация, но иногда такая маленькая инициация. То есть роскошная свадьба или похороны — это понятно, а можно ещё старшую школу закончить. Или… младшую школу. Или детский сад. Это в принципе всё считается. И вот у меня такая была, я совсем хорошо запомнила. Я, может, и не жила совсем. Поэтому запомнила. Такой праздник большой, со всех городов родственников собрали. А по случаю… По какому случаю? Что же там было? А, наверное, как раз школу заканчивала, и там как будто бы все было, то есть мне и жениха на этом празднике сватали, и в университет я поступать собиралась. И там такие тосты были интересные, и конкурсы какие-то типа с туфлей, но с ботинком. Грязным таким ботинком, прям совсем как из земли только что выкопали. И мулла молитвы читал, и какой-то оркестр, и дед на домре… Я все так хорошо помню. А в университет потом я не поступила. И парень тот на другой женился, а я… А я выбралась, и жизнь совсем другой стала. Как будто та же, но нет. Как думаешь, если это в пост записать, ты бы до конца дочитала? Но самое интересное, что в «тоях» — это потом, когда уходишь домой с гостинцами. Там на столе всегда что-нибудь остается, много еды. Это неправильно, если не осталось. И все это на гостей делят: всем должно и сытное достаться, и мясо, и сладкое. И все вот это в пакеты сваливают, и потом достаешь — конфеты в бараньем жире, или яблоко все в кутье, блины там в масле-меде на части все изорвались. И знаешь, мне кажется, что все мои посты сейчас — это как вот этот казахский пакет, там все перемешалось. И есть невозможно, и выкинуть жалко. И есть ещё какая-то традиция во всём этом, которую прерывать нельзя.
 
Трещит школьный звонок. Полина и Ольга обмениваются последними взглядами. Ольга смотрит решительно, Полина едва не плачет.
 
ОЛЬГА. И мой папа. Он, знаете, в то время такой красивый был.
 
ПОЛИНА. Мне так плохо было есть это яблоко, но бросить не могла. У вас такое тоже было?
 
ОЛЬГА. Полина, кто вас сюда отправил?
 
Полина молчит.
 
 
6.
 
Ментор Анна общается с Полиной. Анна все время качает головой, как бы возражает, но пытается успокоить женщину. Полина смотрит умоляюще. Наконец, Ольге удается подслушать хоть что-то.
 
ПОЛИНА. Я не буду заходить в соцсети, просто запишу, что приходит в голову. Мне так давно ничего не писалось.
 
Анна качает головой. Анна гладит Полину по плечу. Анна обнимает Полину, но, наконец, к ним подходит один из мускулистых мужчин, берет испытуемую за руку и выводит из зала. Второй пишет на доске «перерыв — 10 минут» и начинает выводить новые пары. Анна садится на стул и закрывает лицо руками. Мужчина отвлекается и смотрит на нее, его улыбка пропадает.
 
Ольга выходит из зала в туалет. Она петляет в одинаковых белых коридорах, но идет уверенно. Она бормочет «если у тебя никого нет, тебя некому сюда отправить».
 
Ольга заходит в женский туалет. В отличие от остальных помещений, где она побывала, туалет — красный. Перед ней стоит молодая светловолосая девушка.
 
ДЕВУШКА. И долго ты?
 
ОЛЬГА. Долго.
 
ДЕВУШКА. Дошли до историй?
 
ОЛЬГА. Я не в первый раз.
 
ДЕВУШКА. Так бывает?
 
ОЛЬГА. Всё бывает.
 
ДЕВУШКА. Меня сюда муж отправил. Но я тоже долго, просто иду дальше.

Ольга молчит, но девушка как будто очень хочет поговорить. Она ходит вокруг Ольги кругами как кошка.

ДЕВУШКА. Но я не знаю, чего он меня сюда отправил. Вы к кому попали? К Рите?

ОЛЬГА. К Анне.

ДЕВУШКА. Вам повезло. Анна хорошая.
 
ОЛЬГА. Да, мне даже становится стыдно.
 
ДЕВУШКА. Правда вы — кажется, ее первая группа. Не знаю даже, это плюс или минус. С одной стороны, хорошо. Она не успела выгореть.
 
ОЛЬГА. Да, я даже думала вправду…
 
ДЕВУШКА. С другой стороны, плохо. У нее и опыта мало и, может, представления другие. Вот есть, знаете, жизнь как представление.

Ольга заходит в кабинку и закрывается. Девушку ничего не смущает, но говорить она начинает громче.
 
ДЕВУШКА. Значит, жизнь как представление. Хотя я вру, я знаю, чего он меня отправил. Они все от нас всех хотят отдохнуть. Они же понятия не имеют, что происходит за закрытыми дверьми, но чувствуют себя от этого даже лучше. Хоть несколько часов в сутки нами не нужно интересоваться. Такая лайф, такое представление.
 
ОЛЬГА (кричит из кабинки). Как воля и представление? Или как общество спектакля?
 
Девушка плюет на пол и уходит. Ольга выходит из кабинки и идет мыть руки, затем смотрит в зеркало и начинает кривить рожи: сильно улыбается, закатывает глаза, растягивает улыбку пальцами, указательным пальцем тянет наверх кончик носа.
 
ОЛЬГА. Если бы нос вот так, была бы похожа на папу.
 
Ольга выходит из туалета, следом за ней заходит мускулистый мужчина и начинает мыть пол.
 

7.

Школьный звонок совсем утомился, в этот раз дребезжал как-то иначе, или Ольге показалось. Перед ней сидел Кирилл.

КИРИЛЛ. Ты или я?

ОЛЬГА. Как комфортнее.

КИРИЛЛ. Й-я. Каждой-е лето мы с с-семьей жили н-на даче. Дача для м-меня б-была словно-но-но-но райский сад. И когда м-мне стукнуло девять, рай обернулся а-а-адом. С неба начали падать жуки.

ОЛЬГА. Жуки?

КИРИЛЛ. Жуки-и-и.

ОЛЬГА. С неба?

КИРИЛЛ. С неба-а-а-а. Они завелись в дереве дома. И че-чем дальше, тем б-больше жуков. Они падали, и мне казалось настигали как казни египетские. Оказалось, все еще хуже: мой рай погибал не только эстетически, все рушилось на самом деле. Эти жучки поедали деревянные стены дома и мама решила дом продавать. Тогда и бабушка как раз умерла. И дед.

ОЛЬГА. Ты даже заикаться перестал. Здорово.

КИРИЛЛ (сильно улыбается). Перестал. Что вспоминаешь ты?

ОЛЬГА. Мы с мамой забыли ключ. Сидели во дворе, мобильных тогда не было. А папа все не возвращался. Потом ходили кругами, а он, оказывается, все это время дома был, просто спал. И мы проходим домой, замерзшие, а он такой помятый со сна, но такой молодой и красивый.

КИРИЛЛ. И все?

ОЛЬГА. И все.

КИРИЛЛ. Скучно.

ОЛЬГА. Нет, вот это сейчас скучно, а тогда почему-то хорошо было. Как бы скука — это здорово. Пиздец же был, а когда пиздеца — много, как-то и не чувствуешь. Все стабильно и даже в порядке. Не в порядке — это когда выбивается что-то, вот как бы идешь такой весь прилизанный гладкий, а там петух торчит.

КИРИЛЛ. Или жук.

ОЛЬГА. Или жук.

КИРИЛЛ. А я потом понял, что мы не из-за жуков уезжали.

Ольга видела, что Кирилл очень хочет, чтобы та спросила «а почему», поэтому она не спросила. Просто взгляд отвела и промолчала.

КИРИЛЛ. Там когда бабушка умерла, маме уже нахер этот дом не сдался. А дед без дома не мог, но на деле и дед никому не сдался, мне кажется, бабушка из-за него умерла. Он ходил, сено вилами колол, её любовников искал. И её побивал. Вот его и лишили Рая. А меня почему лишили, не ясно. И вообще вот все говорят, что людей Рая лишили, что Ева яблоко съела, но ведь как-то нелогично совсем. Яблоко и яблоко. А вот когда вилами в сено бьешь, намереваешься убить, Там и выгнать можно. Мы когда уезжали, я зашел в комнату что-то забрать, и там как раз новые жуки попадали. Я подошел к одному, а они мертвые. Я его взял — и в рот. Кусил, а он хрустящий такой, я всех жуков и съел. Ничего не чувствовал, но съел. Дом как бы до сих пор во мне. Я — Дом, я — Рай. Во мне — Яблоко, во мне — Рай.

Кирилл наращивает громкость и переходит в крик.

КИРИЛЛ. Я — рай, ра-а-ай, яяяяяй яяяяй аууу ауууу ррра рррра.

Мускулистые мужчины подбегают к Кириллу, суют ему в рот кляп, но он продолжает орать. Они заламывают Кириллу руки и волоком тянут из помещения. Через минуту звучит школьный звонок.


8.
 
Ольга и Анна сидят друг напротив друга.
 
МЕНТОР АННА. Дайте мне минутку.

Ольга кивает.
 
МЕНТОР АННА. Можете начать вы?
 
ОЛЬГА. Я боюсь не то сказать.

МЕНТОР АННА (раздраженно). Я много раз говорила, что так не бывает.

ОЛЬГА (бормочет). Ах, не бывает…
 
А затем Ольга подскакивает и громко говорит. Все замолкает и слушают Ольгу.

ОЛЬГА. Однажды я заигралась во дворе у бабушки, мне было так весело с другими детьми, потому что в нашем дворе детей совсем не было. Вымирающий двор и дом кооперативный. Вот знаете, такое бывает, когда все раньше покупали и получали эти квартиры, жили в них, а по сути — одногодки почти, одно поколение, и поколение это рано-поздно подходит ко времени, когда все умирают. Вот просто целый дом вымирает — жильцы по очереди. Потому что стареют жильцы, и сменяются потом уже постепенно, путаются разного возраста, но те самые первые жильцы почти одинаковые и вымирают примерно вместе. А наша семья там была как белые вороны — молодая семья, потому что бабушка с ними квартирами поменялась и уехала жить в маленькую, а нам дала побольше. Сама ютилась с прабабкой совсем сумасшедшей, но нам дала шанс жить лучше. Но она не продумала, как все постепенно в её доме начнут вымирать. Это было так удручающе, поэтому я очень хотела остаться в том другом дворе, с другими детьми. Во дворе, где никто еще не начал умирать. Но мама уходила и с мамой я тоже хотела. Меня не предупредили, что мама уходит, и я за ней побежала. Говорю, мол, бабушка! Вот вижу мамино платье, я её догоню, и бабушка согласилась. А я догоняю, это не мама. Дошла до дома нет никого. А мама не пришла, никогда больше не пришла. Я не знаю, где мама. Потом только папа был, и мы вдвоем жили. И мне было даже страшно понимать, что приключилось, мы просто жили. Папа был добрый, делал бутерброды с колбасой и кетчупом. Так и жили. И папа был очень красивый, я все боялась, что он с кем-нибудь познакомится, потому что очень красивый. А он не знакомился. Папа был как актер голливудский. А вот вы знаете, как началось новое столетие? С фильма «Матрица»! И я увидела, что мой папа похож на Киану Ривза, очень гордилась. А потом кадр, когда ему две таблетки дают, это же вылитый папа, когда я ему таблетки давала. Правда в «Матрице» красная и синяя, а я давала две похожие. Ну, как бы у нас всегда по-другому было и обе таблетки синие. Или обе таблетки красные — велика ли разница. А потом, вернее раньше даже, я поняла, что папа ещё похож на Геннадия Ветрова из Аншлага, и на Валерия Сюткина из «Браво». И чем-то на Алека Болдуина. Но жуть в том, что все они похожи на папу, а между собой не похожи. Киану Ривз не похож на Геннадия Ветрова, а Ветров на Болдуина, а Сюткин вообще похож на Хавтана, да я их всех вообще не различаю, сплошной обман, и это вы называете лечением, нарративом. Обман!

Мускулистые мужчины двигаются к Ольге, но та уже села на место. Успокоилась, будто и не было ничего. Мужчины возвращаются к доске.
 
МЕНТОР АННА. Да что же со всеми вами такое?! Я же видела ваши личные дела, ведь все по-другому было. Вы зачем эту ересь несете?!

Анна переходит на крик. Мускулистый мужчина, который улыбался чаще, перестает улыбаться.

МЕНТОР АННА. Да ведь вы совсем о другом должны говорить! Почему вы такие ненормальные! Что с вами не так! С вами же все иначе было!

Мускулистый мужчина, который больше не улыбается, тихо подходит к Анне и кладет руку ей на плечо. Она начинает плакать.
 
КИРИЛЛ (только вернулся в комнату, стоит возле двери, опираясь на стену). Да нормально в принципе. Не р-рай, но нормально-о.

Мускулистый мужчина, который больше не улыбается, по инерции сжимает кулаки.

ТИМОФЕЙ (тихо). Я могу рассказать, как все было по-настоящему.

АННА. О чем?

ТИМОФЕЙ. Как я поехал к Дому Советов.

Анна плачет сильнее.

АННА. Тимофей, вы никогда не были у Дома Советов. Вы были подростком.

ОЛЬГА. Расскажи. Только всем, пожалуйста.

ТИМОФЕЙ. Я тогда жил в Рязани.

АННА (устало). В Воронеже.

ТИМОФЕЙ. Мне казалось, что демократия умирает, и я, вот именно я, могу её спасти. На перекладных я помчался в Москву уже 4 октября. Поздно, слишком поздно, чтобы что-то спасти. Я стоял на площади совсем один…

Анна громко цокает и закатывает глаза.

ТИМОФЕЙ. А затем на меня хлынула река крови!

ОЛЬГА. Как в «Сиянии»?

ТИМОФЕЙ. Что?

ОЛЬГА. Как в «Сиянии» Кубрика?

ТИМОФЕЙ. А, точно. Как в «Сиянии» Кубрика. Наверное, тогда я и начал болеть. Вот знаете, часто в местных грязных речушках плавает конский волос. Мне говорили, что он мог пробраться под кожу человека через поры. А еще, что одному мальчику делали много операций: надрез за надрезом искали забравшийся в него «конский волос». Но паразит постоянно ускользал, и мальчик умер. В реке крови тоже водятся эти паразиты, и они накинулись на меня тогда мощным потоком. Я теперь и болею из за этих волосов… из-за этих волосьев…
 
Анна просто кричит, она издает звук «а», не меняя тональность. Ольга подходит к окну, отодвигает жалюзи и выглядывает. Девушка из туалета обнимает какого-то парня и целует его в щеки. Кирилл начинает танцевать.

КИРИЛЛ. Аня, это такая классная песня.

Тамара сидит с закрытыми глазами, Полина трясет коленкой. Тимофей все ещё стоит в центре зала. Мускулистый мужчина, который больше не улыбается, приподнимает Анну и легонько толкает её из помещения. Ольга поворачивает голову к ним.

ОЛЬГА. Не пытайтесь нас убеждать, пожалуйста, что и почему было ненормальным. Мы имеем право на счастливую жизнь и счастливое прошлое. Ровно такое же как и вы. Мы одинаковые. Контекст иногда меняется, цвет таблетки, но травму придумали вы, а не мы.

Анну выводят из зала. Ольга вновь поворачивается к окну. Снизу её ждёт коротко стриженный отец.

ОЛЬГА (тихо и грустно). Совсем не похож.

Люди начинают расходиться из зала. Ольга чуть позже, но идет за ними. Тимофея встречает женщина с маленькой девочкой. Тамару встречают три мужчины, три взрослых мужчины. Полину никто не встречает, ни с кем не прощаясь, она просто покидает здание. Кирилла тоже не ждут, но к нему подходит неулыбчивый мускулистый мужчина и берет за руку. Указывает на другую двери, и они вместе уходят. Ольга идет к стойке администратора.

ОЛЬГА. Здравствуйте, я бы хотела начать терапию заново.

Неразборчиво.

ОЛЬГА. Нет, дело не в Анне, я хочу у нее остаться, именно у нее.

Неразборчиво.

ОЛЬГА. Нет, я хочу начать терапию заново.

Неразборчиво.

ОЛЬГА. Да, конечно, я планирую её закончить (скрещивает пальцы). Спасибо, я буду ждать звонка.

Неразборчиво.
 
ОЛЬГА. Да, картой.

Ольге отдают телефон, она смотрит на него равнодушно и кладет в карман. К ней подходит отец.

ОЛЬГА. Ты без шляпы.

ПАПА. Прости, мама не смогла прийти.

ОЛЬГА. Она семнадцать лет уже как не может.

ПАПА. Семнадцать лет это много. (недолго думает) Или мало?

ОЛЬГА. Не знаю, папа.

Они выходят на остановку. Отец чешет руки и смотрит а них. Ольге кажется, что вены у него точно те самые паразиты, словно в нем когда-то поселился тот самый конский волос. Смотрит на свои руки, вены тоже проглядываются. Не такие яркие, но паразитам будет где развернуться.

ОЛЬГА. Домой?

ПАПА. Оль, а в каком ты классе?

ОЛЬГА. Уже в рабочем, папа, уже в рабочем. Ты знаешь, кто такой Киану Ривз, папа?

Отец не отвечает, Ольга вздыхает и берет его под руку.